– Кто спроектировал Кортландт?
Китинг встал, потащился к платяному шкафу, открыл ящик,
вытащил мятый лист бумаги и протянул его Тухи. Это был его контракт с Рорком.
Тухи прочел его, сухо и коротко рассмеялся. Потом взглянул
на Китинга:
– Да, Питер, ты моя большая удача. Но иногда приходится
отвернуться, чтобы не видеть собственных удач.
Китинг стоял у шкафа – плечи опущены, глаза пустые.
– Вот уж не ожидал, что у тебя все записано и он подписался.
Итак, вот что он сделал для тебя… и вот что ты сделал в ответ…Беру назад все
оскорбления, Питер. Ты должен был сделать это. Кто ты такой, чтобы повернуть
вспять законы истории? Ты знаешь, что это за документ? Это невозможное
совершенство, мечта столетий, цель всех великих школ человеческой мысли. Ты
набросил на него узду. Заставил его работать на себя. Забрал его свершение, его
награду, его деньги, его славу, его имя. Мы только думали и писали об этом. Ты
продемонстрировал это на практике. Все философы, начиная с Платона, должны тебя
благодарить. Вот он – философский камень, способный превращать золото в
свинец. Мне должно быть приятно, но я – человек и ничего не могу с этим
поделать, мне неприятно. Меня воротит от этого. Другие, Платон и остальные, они
действительно считали, что этот камень может превращать свинец в золото. Я знал
правду с самого начала. Я был честен перед собой, Питер, а это самая трудная
форма честности. Та, от которой вы все стараетесь убежать любой ценой. Теперь я
не ругаю тебя, это действительно очень трудно признать, Питер. – Тухи сел,
держа бумагу за кончики обеими руками. Он сказал: – Если хочешь знать,
насколько это трудно, я скажу тебе. Теперь уже я хочу сжечь этот документ.
Понимай это как хочешь. Особой заслуги в этом нет, ведь я знаю, что завтра
отошлю его окружному прокурору. Рорк никогда об этом не узнает, а если бы и
знал, ему было бы на это плевать, но, если быть правдивым до конца, был момент,
когда мне хотелось сжечь этот документ.
